Связаны бессонницей - Белинская Анна. Страница 2

Я многое слышала об этом ночном клубе. Но когда я оказалась внутри, мои представления знатно отличались от реальности — я чуть не ослепла от роскоши, размаха и какой-то особенной витающей там атмосферы, хоть и работала в утреннее время, когда кроме меня, охраны и персонала, наводящего порядок после ночных эскапад, никого не было. Однако даже в таких условиях это место произвело на меня неизгладимое впечатление, и это не считая слухов, которыми обросла «Бессонница». Домыслов вокруг нее как говна за баней. Среди самых смелых — по субботам в клубе творилось безумие — оргии, БДСМ – развлечения и всякие бесчинства, за которые «тяжелые кошельки» и столичный бомонд платили баснословные деньги. Как бы там ни было мне до этого места нет дела, а слухи — на то они и слухи, чтобы не подтверждаться. Тем не менее Антон проболтался о бумагах о неразглашении, которые подписал, хотя ему, собственно, и разглашать нечего — по субботам он не работал.

Перебрасываясь фразами ни о чем, на лифте мы спустились на первый этаж и вылетели из кабины с выпученными от удушья глазами. За время нашего спуска чечевичный паштет в замкнутом пространстве чуть не отравил нас обоих.

Проводив меня до мусорных баков, Антон, улыбнувшись, на прощание махнул мне рукой:

— Пока. Доброй ночи!

— Спасибо. Пока, — с ноткой грустинки отозвалась я и, дождавшись, когда спина парня скроется за углом трансформаторной подстанции, от души замахнулась и отправила пакет в быстрое кругосветное.

Пакет с глухим ударом приземлился точно в бак.

Погода стояла чудесная. На удивление, май в этом году выдался теплым настолько, что Москва к середине месяца утопала в сочной зелени и ароматах магнолии и черемухи.

Я глубоко вдохнула. Даже стоя неподалеку от помойки, я чувствовала запах приближающегося лета. На него у меня были грандиозные планы. Я два года копила на море, и это лето просто обязано стать незабываемым.

Подумав об этом, я рефлекторно дернулась, краем глаза заметив движение со стороны трансформаторной будки, а потом замерла, когда увидела бегущего прямо на меня Антона, за которым гнались два мужика.

Я бы могла подумать, что взрослые мальчики решили поиграть в догонялки, но по расширенным, полным испуга глазам Тоши я поняла, что и мне нужно уносить ноги. И как можно быстрее. Ведь спустя секунду один из преследователей нагнал моего соседа и, обхватив локтем его за шею, начал… душить. Прямо недалеко от меня. Вообще-то в паре десятков метров от меня.

Вот же дерьмо.

Это сработало рефлекторно — я резко развернулась и рванула вперед. Чему меня и научил детдом, так это рефлексам и быстро бегать. Конкретно на последнее я и рассчитывала, когда неслась в сторону подъезда. Однако практика показала обратное — примерно через пару секунд чья-то рука обхватила меня за талию и рывком дернула на себя.

— Плохая девочка… — прилетело мне в ухо прежде, чем мой рот накрыла мужская ладонь.

Глава 2.

Женя

Я не считала себя неудачницей, хоть и не ходила у судьбы в любимчиках. Наверное, когда я стояла в очереди за счастливой жизнью, на мне она закончилась, и тогда тот, кто восседает наверху и всех видит, сжалился надо мной и со словами «а забирай всё!» торжественно вручил мне всё имеющееся у него дерьмо.

Зато теперь, сидя на заднем сиденье наглухо тонированной черной машины с завязанными за спиной руками и заклеенным клейкой лентой ртом, я окончательно убедилась — я не неудачница. Я конченая неудачница.

— Давай договоримся, — начал темноволосый отморозок, который меня поймал и насильно запихнул в машину. Он сидел рядом со мной на заднем сиденье, уткнувшись локтем в спинку переднего водительского кресла, с которого, повернув голову, на меня взирал второй головорез. Тот, кто схватил Антона. Он был здоровенным, как гора, и лысым. — Я сейчас освобожу тебе рот, а ты не будешь орать. Лады? — довольно миролюбиво произнес он, но меня трясло так, что в ответ я не могла даже промычать. — Да не трясись, ну чё ты! — улыбнулся говнюк, будто это могло меня успокоить. — Мы добрые ребята и не обижаем хороших девочек. Я сейчас сниму ленту, и ты будешь вести себя тихо… — выгнул бровь, ожидая моего ответа.

Как будто у меня был выбор. Дверь заблокирована, у меня связаны руки, со мной в машине два двухметровых шкафа, а во мне пятьдесят килограммов вместе с одеждой — что я могла, кроме как медленно кивнуть. Через секунду клейкая лента царапнула кожу лица, и я схватила ртом воздух, пропитанный концентрированным хвойным запахом болтающейся на зеркале заднего вида пахучки и страхом. Моим.

Господи, за что?

Меня тошнило, а пульс частил настолько, что, казалось, мое сердце не выдержит и выпрыгнет из груди.

— Умница, — похвалил меня тот, кто сидел рядом. Он был одет во все наглухо застегнутое и черное — это немногое, что я смогла разобрать. — Тебя как зовут? — поинтересовался он таким тоном, будто собрался строить со мной куличики в одной песочнице.

Я взглянула на лысого водителя. Он улыбнулся, и меня еще больше замутило.

Может, назваться Катькой Стариковой? Я ее терпеть не могла, в детдоме она постоянно у меня всё воровала, и если эти два отморозка сегодня меня прикончат, то я хотя бы буду знать, что не зря.

Однако, темноволосый мерзавец опасно сощурился, и я поняла, что шутить с этими парнями чревато еще большими неприятностями, чем на данный момент имелись.

— Ж-Женя, — едва выдавила из себя. — Ж-Женя Баж-ж-женова.

— Прекрасно. А я Беспредел, — темноволосый указал на себя, — а вот этот милый парень, — кивнул на амбала с водительского кресла, — Могила.

Могила улыбнулся во весь рот, и на его круглых щеках образовались глубокие ямочки, которым при других условиях я бы умилилась, но сейчас у меня помутнело в глазах. Стараясь прогнать из головы мысли о том, за какие заслуги эти «милые парни» получили подобные прозвища, я почувствовала, как пол под ногами рухнул.

Господи, господи, когда моя жизнь свернула не туда? Какого гребанного черта я не оставила вонять чечевичный паштет, а потащила его на помойку? Не зря же говорят, что выносить мусор на ночь глядя — плохая примета.

Интересно, если я скажу, что несказанно рада с ними познакомиться, это сможет мне как-то помочь?

— Скажи-ка мне, Женя Баженова, куда мог сховаться твой дружок? — елейно полюбопытствовал Беспредел.

Он про Антона? Ему удалось сбежать?

— Какой друж-жок? Я… я н-не знаю, — заикаясь, затараторила. — Я вообще с ним не знакома…

Могила хмыкнул, Беспредел усмехнулся, оба явно мне не поверив.

— Не знакома? Ну допустим, — Беспредел поскрёб подбородок пальцами, — а за чем ты тогда побежала?

Что за идиотский вопрос? Все бежали, и я побежала…

— Ис-с-пугалась… — просипела я.

— Испугалась… — повторил за мной Беспредел, — но сейчас же ты нас не боишься?

Конечно, нет! Мне не страшно, ведь мне охренеть как страшно!

Я выразительно замотала головой.

— Хорошо. Тогда так, как твой незнакомый знакомый очень сильно расстроил Могилу, вместо него ответишь ты… да? — брови Беспредела выгнулись. — Сейчас ты называешь мне имя вашего заказчика, я тебя отпускаю, и мы забываем друг друга. Хотя… — он окинул меня оценивающим взглядом, — наверное, я буду скучать, — и грустно поджал губы.

Я не понимала, что они от меня хотели. Я бы сказала всё, если бы знала, что говорить, но я понятия не имела, какого заказчика они от меня требовали.

С трудом, я все же задумалась, но мысли путались. Что им от меня нужно? Очевидно же, что возникла какая-то путаница, но я боялась раскрыть рот, чтобы доложить об этом, ровно до тех пор, пока Могила не рявкнул басом:

— Говори!

Я вздрогнула.

— Тишман, — брякнула от страха фамилию. Просто он последний с кем я работала.

— Кто? — переспросил Беспредел и переглянулся с Могилой.

— Гоша Тишман, — уточнила я и забегала глазами по этим двоим, у которых сделались такие лица, будто я потрясла перед ними мусорным пакетом.