Дом холодных сердец - Авари Тея. Страница 4

Кассий мягко улыбнулся и отошел в сторону, чтобы не пугать девушку еще больше.

– Всего лишь успокоительные капли. Для хорошего сна, – пояснил он. – Ты была такой уставшей после тяжелой дороги, что лишилась чувств прямо у нас на пороге. Да еще Милтос со своими странностями…

Юноша трагически вздохнул.

– Знаю, он тоже мог произвести не самое лучшее впечатление. Но ты должна извинить его. Мы редко выходим в общество. Увидеть девушку, да еще и такую милую, для нас как глоток свежего воздуха.

– Я… Извините, что принесла вам лишние хлопоты. Но я думаю, что мне действительно лучше вернуться домой.

Девушка осторожно себя оглядела и облегченно выдохнула, удостоверившись, что по-прежнему одета в свое платье. Правда, шнуровка корсета была слегка ослаблена.

– Это наша вина, – покачал головой Кассий. – Если бы нас предупредили о твоем прибытии, мы бы подготовили лучший прием. Но у отца, как всегда, свои планы. Если, как ты говоришь, он нанял тебя, не лучше ли остаться до его возвращения и все разъяснить?

Ева задумалась. Возможно, и впрямь стоит дождаться господина Тенебраэ. Вдруг ее наняли для каких-то других детей или, например, для обучения простолюдинов в народных школах? Последнее время знатные господа стали часто их открывать. Может, господин Тенебраэ – один из таких щедрых землевладельцев?

– Когда он вернется? – спросила Ева.

Кассий пожал плечами.

– Боюсь тебя разочаровать, но этого никто не знает. Отец имеет склонность покидать поместье надолго и не присылать никаких вестей. Но к зиме, думаю, он должен появиться. А пока будь нашей гостьей, Ева.

Девушка замерла, услышав свое имя. Никто к ней не обращался так, как делал этот молодой человек. Голос мягкий, как бархат, и ласковый, как шепот.

Она украдкой посмотрела на него. Бледное лицо Кассия освещал лунный свет, льющийся через решетки высокого окна спальни.

Кожа его сияла подобно перламутру. Яркие глаза и кроваво-красные губы резко контрастировали с ней, подчеркивая юношескую красоту. Таким лицом можно было любоваться бесконечно.

– Не думаю, что в монастыре тебе будет лучше, чем в нашем поместье, – добавил Кассий и улыбнулся. – Согласна?

Он был так добр к ней. А вот мать-настоятельница возвращению Евы точно не обрадуется.

Девушка робко улыбнулась в ответ.

Вдруг что-то переменилось в освещении комнаты: то ли ночная птица пролетела за окном, то ли качнулась занавеска, но Ева на долю секунды увидела, как у юноши удлинились клыки, волосы встали дыбом, как у рычащей собаки, а в глазах загорелся красный огонек.

Она моргнула – и наваждение тут же исчезло.

– Согласна? – повторил Кассий.

И Ева кивнула.

– Вот и славно. – Кассий довольно улыбнулся. – Спи и ничего не бойся, Ева. Мы будем ждать тебя к завтраку.

Учтиво поклонившись, он покинул комнату девушки и спустился вниз.

– Ну что?

Торн по-прежнему ждал брата в гостиной, вальяжно развалившись в обитом атласом кресле и отстраненно листая страницы какой-то книги.

– Все в порядке. Я убедил ее остаться, – объявил Кассий, входя в комнату. – А где Милтос?

– Отправил его в деревню, – ответил Торн и пояснил: – Нам теперь нужны слуги. Настоящие слуги.

Кассий смутился. Об этом он не подумал. Но девушку действительно нужно будет чем-то кормить. Служанка не помешала бы. А еще его сильно беспокоило другое.

– Боишься, что он не выдержит и выпьет ее? – спросил Кассий.

– И это тоже, – лениво согласился Торн. – У него чересчур много энергии. Пусть порезвится в деревне, если хочет.

Сказанное Торном совсем не понравилось Кассию.

– Торн, – обратился он к брату, буравя взглядом. И хотя тот никак не отреагировал, Кассий продолжил, зная, что его услышат: – Не прикасайся к ней.

Старший брат удивленно вскинул бровь:

– С каких пор ты такой моралист?

– До обряда она должна оставаться невинной, – напомнил Кассий. – Зная тебя…

– Ладно-ладно! – Беловолосый вскинул руки. – Это будет легко. Она не в моем вкусе.

– И Милтосу тоже скажи, –  добавил Кассий. – Тебя он, может, еще послушает.

Торн неопределенно поморщился.

– Так, говоришь, она остается у нас… – повторил он и чему-то ухмыльнулся. – Бедная. Бедная девушка…

Торн отложил так и не прочитанную книгу в сторону, поднялся из кресла и неторопливо вышел из гостиной.

Ночь уже в полную силу вступила в свои права, и закатная луна стала яркой, крупной, как спелое яблоко.

Юноша ступил на козырек крыши и вгляделся в даль. Осенний ветер трепал его одежду, длинные белые волосы хлестали по лицу, но холода он не чувствовал. По крайней мере, холода, отличного от того, что сковал когда-то его сердце, навечно обрекая быть чудовищем, питающимся человеческой кровью.

Глаза его были глазами хищника. Они быстро нашли в темноте маленькую хрупкую фигурку, пересекшую заросший терновый сад и выбежавшую на дорогу. На миг она замешкалась, словно не зная, куда ей податься, но затем кинулась в поле: Ева убегала куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого дома.

Торн глубоко вдохнул, наполняя легкие морозным воздухом. Его выдох не сопроводил теплый пар, как это происходит у людей, но он по привычке поднес к губам ладони, будто бы желая согреться.

Подумав немного, он скинул с себя камзол, а затем и белую рубашку. Опустившись на одно колено, он склонил голову, сосредотачиваясь на одной-единственной мысли.

Тут же острая боль пронзила его тело. Мышцы скрутило, а кости вывернуло наизнанку. Малая плата за временное чувство свободы.

Когда Торн поднялся, за его спиной распахнулись два могучих кожистых крыла, способных унести его хоть вслед за луной.

Юноша прикрыл глаза, дернул верхней губой и, обнажив клыки, попробовал воздух на вкус.

Да, она была далеко, но даже сейчас он чувствовал ее запах. Манящий для них всех, и Торн не был исключением.

Открыв глаза и довольно улыбнувшись, он оттолкнулся от крыши и взмыл в черноту неба.

Глава третья

То и дело спотыкаясь, Ева бежала через бескрайнее заброшенное поле, заросшее высокой травой. Светлые кудри выбились из-под чепчика, прилипли к мокрому лбу. Дыхание сбилось, как и ноги в старых и хорошо разношенных сапожках. Но возвращаться на дорогу девушка не решилась: там ее могли быстро найти. А за полем, как она помнила, была деревня. Можно было попросить помощи там. Ведь в поместье творилось что-то дьявольское…

Ева в очередной раз споткнулась о кочку и на этот раз растянулась на земле во весь рост. Ладони и запястья, на которые пришелся удар, засаднило.

Поморщившись от боли, девушка поднялась на ноги. Не время плакать и хныкать. Нужно дойти до деревни во что бы то ни стало и найти способ вернуться в монастырь.

Ничего. Она всегда была одна, сама по себе, и привыкла сражаться за свою жизнь и место под солнцем. Значит, справится и сейчас. Тем более что ей грозила не жестокая порка розгами, охотно раздаваемая матушкой-настоятельницей при малейшей провинности, а нечто посерьезнее. На кону была ее жизнь.

Ева обтерла грязь с рук о внутреннюю сторону передника, поправила юбки и огляделась. Кажется, ей повезло выйти на поросшую сухостойным сорняком дорогу, которую крестьяне использовали для работ в поле.

Луна уже клонилась к закату. В ее неверном свете Ева увидела вдали нечто напоминающее крыши домов. Но, подойдя поближе, поняла, что это всего-навсего редкий лесок.

Совсем выбившаяся из сил девушка рассудила, что стоит укрыться в нем и дождаться утра. А там будет видно, куда идти.

К тому же из гуляющих по миру легенд Ева знала: вампиры терпеть не могут солнечные лучи. А в том, что трое братьев, встретивших ее в поместье, были вампирами, она больше не сомневалась. Длинные клыки, мертвенная бледность и хищные глаза. А еще их реакция на открытую Сэмом дверь. Они боялись солнечного света.

«Этот господин Тенебраэ, выходит, растит чудовищ, – размышляла Ева, пробираясь сквозь деревья в глубь леса. – И хотел, чтобы я стала их добычей!»