Коллекционер - Варго Александр. Страница 4
Глаза Максима расширились, и он обхватил голову руками.
Раньше такого не было, никто с ним не разговаривал и не давал советы. Странный голос появился… Когда он появился?
Долин наморщил лоб, роясь в воспоминаниях, рваных и хаотичных, как старое платье, рвущееся при неосторожном движении.
Да, этот голос появился сразу же после пожара, когда Максим лишился своей коллекции. Иногда ему даже казалось, что это его собственный голос.
Максим снова посмотрел на экран монитора, и ему стало тошно.
Что он делает?! Зачем тратит свое время, разглядывая чужие богатства? Ведь вся эта возня, взгляды на полки Павла, доверху забитые прекрасными редкими солдатиками, сродни ковырянию в незаживающей ране! И зачем он сегодня полез на этот мудацкий eBay?! Раз все равно ничего не собирался покупать?!
Начать собирать коллекцию с нуля? Очень смешно. Ну подумаешь, еще двадцать пять лет на это уйдет… И восемь-десять миллионов рублей. Нет, об этом Максим даже не думал. И дело даже не во времени, хотя процесс собирания солдатиков весьма трудоемкий и кропотливый. Коллекционирование вообще дело капризное и затратное, особенно когда дело касается военной миниатюры. Опять же, в противовес ему Павел как-то во всеуслышание заявил, что, мол, если бы за его коллекцию предложили серьезную сумму, он бы ее продал. А потом, типа, начал бы все заново. Эта фраза в свое время мгновенно подорвала уважение Долина к Павлу. Как так – продать?!
То, что ты так долго выискивал, обменивал, выкупал и реставрировал, холил и лелеял, – продать чужому дяде?! Который еще неизвестно как распорядится коллекцией?
Для Максима все собранные солдатики были как родные. Родные и живые. И продать их в его понимании означало предать себя самого. Отказаться от чего-то очень важного, от частицы души, сердца… без чего человек перестает быть человеком.
Неудивительно, что после известия о пожаре, в котором была уничтожена практически вся его коллекция, Максим впервые за много лет подумал о никчемности своей жизни.
И… о самоубийстве.
Долин вышел из форума, затем выключил компьютер.
– Конец чего-то одного означает начало чего-то другого, – пробормотал он, чувствуя, как начало дергаться веко.
В эту ночь он почти не спал.
Едва приехав на работу, Максим в очередной раз позвонил Ярославу. Организатор выставки на вызов ответил, но диалога не вышло: сославшись на занятость, тот обещал перезвонить, как только освободится.
В кабинет заглянула Аня:
– Шеф спрашивает, почему в зале никого нет.
Максим посмотрел на настенные часы в виде футбольного мяча.
– Еще две минуты до начала рабочего дня, – сказал он.
Секретарша ослепительно улыбнулась, демонстрируя чудеса стоматологии:
– Хочешь, чтобы я это ему передала?
Вздохнув, Максим уже собрался было двинуться в зал, как Аня его окликнула:
– Кстати, тебе посылку принесли. Курьерская доставка «Почты России».
Долин растерялся.
– Посылку? – не поверил он. – Ты не перепутала? Я вроде ничего не заказывал.
– Я положу тебе на стол. В перерыве посмотришь.
Снедаемый любопытством, Максим отправился в торговый зал. Мысли о странной посылке не давали покоя, и, даже консультируя покупателей, он не переставал думать о ней.
«Может, это одна из затерявшихся посылок, о которой я забыл?» – мучительно вспоминал Максим, перебирая в памяти подобные случаи. Вроде нет, все, что он заказывал, приходило своевременно. Да он бы точно запомнил, если бы заплатил за какой-нибудь набор солдатиков, а тот до него не дошел…
Наконец в зале появился напарник, и Максим, предупредив, что отлучится на пару минут, стремглав кинулся в офис. Аня, как и обещала, положила посылку на стол Долина. Ею оказалась небольшая картонная коробочка размером едва ли больше мыльницы. Первым делом Максим проверил отправителя. «Главпочтамт г. Тулы, до востребования Шибаеву П. А.».
Тула?!
Шибаев, Шибаев…
«Паша, мать твою, – ошеломленно подумал Максим, пытаясь подцепить ногтем скотч, которым была тщательно замотана посылка. Это ему не удалось, и он схватил канцелярский нож, принявшись торопливо вспарывать коробку. – Ты ли это, Фельдмаршал гребаный?»
– Хорошая у тебя память, предводитель, – вслух проговорил Долин. – Даже запомнил, где я работаю…
Это было неудивительно. Когда Павел приехал в Москву, Максим был еще на работе и сам сообщил бывшему приятелю адрес компании, где они позже встретились.
Лезвие на мгновение уперлось в перекрученную ленту скотча, и он нажал сильнее. Острый нож рассек липкую преграду и по инерции поехал дальше, зацепив большой палец Долина. На коже тут же выступили капли крови, и Максим выругался, сунув порезанный палец в рот.
Из коробки показался уголок прозрачной упаковки, и Максим вытряхнул содержимое на стол. Это оказался небольшой пакетик с солдатиками. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в ничтожной ценности данного набора: подобную дешевку с пометкой Made in сhina иногда можно увидеть в киосках, где продаются газеты и прочая лабуда. Максим взял упаковку, чтобы разглядеть фигурки повнимательнее. Материал, как и качество литья, был дрянного качества: даже при беглом рассмотрении Долин заметил, что некоторые выступающие части солдатиков отломаны. Возможно, повреждения были получены при транспортировке посылки. А может, фигурки изначально были сломаны, и упаковщик, не особенно заморачиваясь, запихнул брак в пакетик.
Брезгливо положив упаковку обратно, Максим на всякий случай заглянул в коробку и увидел внутри свернутый листок, который каким-то чудом не выпал при вытряхивании. Выудив его, Долин прочитал отпечатанный на принтере текст:
«Нос выше, Старлей. Жизнь продолжается. Если ты не передумал собирать заново, пусть это будет основой для твоей будущей коллекции. Фельдмаршал».
Выступившая из раненого пальца кровь капнула на записку, и Максим, словно стыдясь, торопливо скомкал ее, после чего кинул в мусорное ведро. Туда же отправилась искромсанная коробка. Участь солдатиков пока еще была под вопросом.
«Вот гад», – пронеслась у Долина мысль.
Он не верил в альтруизм и доброту Павла. Вместо того чтобы присылать это никчемное дерьмо из вонючего пластика, которым даже ребенок не станет играть, он мог бы пригласить Максима на встречу в Питер, куда уже были созваны все участники форума. В ближайшее время там планировалась очередная выставка производителей военно-исторической миниатюры и техники.
Никто даже не вспомнил о Долине, когда обсуждалась поездка, будто он был уже отработанным материалом, и по без того уязвленному самолюбию Максима это било больнее всего. Нет, первое время ему выражали соболезнования, но теперь он чувствовал себя брошенным и опустошенным. В какой-то степени его можно было сравнить с байкером, который ехал с большой тусовкой, но вот у него сломался «железный конь», и теперь вся колонна едет без него, а растерянный байкер стоит у обочины, на-хрен-никому-не-нужный, при этом обдаваемый клубами пыли и газовыми выхлопами. Про него все забыли, вот и все.
«Жизнь продолжается».
Наружу рвался истеричный хохот. Точно. Совершенно некстати вспомнился еврейский анекдот, когда на пепелище плачет старый еврей, а к нему подходит сосед:
– Что случилось, Абрам?
– Да вот, дом сгорел…
– Ох, горе какое… А жена твоя где?
– И жена сгорела.
– Какой ужас! А дети?
– Дети тоже сгорели.
– Ужас! Ну а вообще, как дела?
В кабинет заглянула Аня.
– Ну что, посылка оправдала надежды? – улыбнулась она. Видимо, вид у Максима был неважный, поскольку улыбка быстро сползла с ее лица. – Все в порядке?
– Да. Немного порезался, – пояснил Долин и снова сунул палец в рот.
– У меня есть пластырь.
– Спасибо, не надо.
Девушка пожала плечами:
– Ну как хочешь.
Как только за ней закрылась дверь, затрезвонил телефон Максима. Звонил Ярослав.