Архитектор Душ Х (СИ) - Вольт Александр. Страница 7

Пространство дрогнуло. Получилось.

Комната растворилась, а на кровати полыхало сложное переплетение моего собственного энергетического каркаса.

Я видел свое тело как сложную систему трубок, узлов и центрального резервуара.

По энергетическим каналам спящего тела, словно микроскопические тромбы, медленно плавали мелкие красные точки. Фармакология. Инородные химические агенты, которые вторглись в организм и на астральном уровне выглядели как ядовитые, пульсирующие багровым светом язвы.

Я не знал, сработает ли это. Я никогда не лечил сам себя, находясь снаружи. Но принцип должен быть тем же. Протянув полупрозрачные руки, я прикоснулся сам к себе.

Ощущение было невероятным. Словно я опустил ладони в густое, сопротивляющееся желе, которое при этом было частью меня самого. Я почувствовал тепло собственного физического тела и холод отравляющих его токсинов.

Сосредоточившись, я начал процесс очистки. Я мысленно «подцеплял» эти красные, пульсирующие точки и выжигал их энергией.

Это оказалось чертовски тяжело. Одно дело — направить резерв изнутри наружу, другое — тратить силы проекции, чтобы воздействовать на материальный объект. Моя фантомная фигура начала мерцать. Я буквально вливал свой собственный резерв в разрушение яда, тратя огромное количество энергии на то, чтобы прийти в себя.

Красный узелок в районе шейного сплетения — захват, импульс, распад.

Скопление красных точек у основания черепа — давление, вспышка, чисто.

Я чувствовал, как тают мои силы, но продолжал вычищать химическую дрянь из своих каналов. Миорелаксанты, транквилизаторы… все это постепенно сгорало.

Наконец, я уничтожил последнюю красную каплю, блокировавшую сердечный узел.

Я отдернул руки и, тяжело дыша отступил на шаг, выключив магическое зрение. Комната снова обрела привычные материальные цвета.

Я посмотрел на кровать, ожидая, что сейчас мое тело дернется, откроет глаза, застонет от головной боли… Но ничего не произошло. Грудь все так же мерно вздымалась. Лицо оставалось безмятежным.

Когда все энергетические узелки и красные точки кончились, я с ужасом понял, что моя физическая оболочка все еще беспробудно спит.

— Так, — сказал я вслух, глухим в пустой комнате голосом. — Ну и как теперь прийти в себя?

Я продолжал смотреть на мирно сопящее тело. Физиология довольно инертная штука. Даже если я убрал химическую причину, мозг уже погрузился в глубокую фазу сна и просто не понимал, что пора просыпаться. Ему нужен был толчок. Я склонился над своим лицом.

— Ау, — произнес я. — Проснись. Громов, прием. Прие-е-е-е-е-ем.

Спит, как убитый. Ни один мускул не дрогнул. Ресницы даже не шевельнулись.

Я замахнулся, чтобы отвесить самому себе звонкую пощечину, но моя рука просто прошла сквозь щеку, не встретив никакого сопротивления. Чертова бесплотность.

Оставался только один канал связи. Разум. Я придвинулся вплотную, так, что мое призрачное лицо почти совместилось с моим физическим лицом. Я вложил все остатки своей истощенной воли и закричал прямо внутрь собственной черепной коробки с такой силой, словно пытался разбудить мертвеца.

— Проснись, Громов. ПРОСНИ…

Реальность схлопнулась с оглушительным треском. Призрачный мир исчез, разорванный в клочья.

Я рывком поднялся на кровати, сгибаясь пополам и судорожно хватая воздух ртом, словно утопленник, который только что вынырнул с самого дна океана. Легкие обожгло кислородом. Мышцы свело от резкого спазматического сокращения.

(.ИСЬ) — гулко донеслось эхо моего собственного фантомного крика, затухая где-то на задворках черепа.

Я вцепился пальцами в покрывало. Настоящими физическими пальцами. Ткань была шершавой. Я чувствовал ее фактуру. Я чувствовал, как по спине катится холодный пот, а в висках стучит кровь.

Вернулся. Я снова в теле.

Сердце бешено колотилось о ребра, разгоняя по очищенным венам адреналин. В голове еще стоял легкий туман, остаточное явление от пережитого химического нокаута, но медлить было нельзя ни доли секунды. Времени на то, чтобы прийти в себя, умыться или посидеть на краю кровати, не было.

Нужно найти доппельгангера, потому что теперь я знаю, кого искать. Теперь я знаю, под какой маской прячется эта тварь.

Я скинул ноги с кровати. Тело слегка повело в сторону, вестибулярный аппарат еще не до конца откалибровался, но я устоял.

Вскочив с матраса, я в три широких шага пересек номер и кинулся к двери. Рука легла на металлическую ручку, я дернул ее вниз и потянул на себя. Заперто.

Этот ублюдок закрыл меня на ключ снаружи, который, очевидно, вытащил из моего кармана.

— Сукин сын, — выплюнул я, отступая на шаг.

Выбивать дверь плечом удел героев дешевых боевиков, которые потом полфильма ходят с вывихнутой ключицей.

Что ж, хорошо, что по правилам пожарной безопасности в общественных учреждениях двери открываются петлями наружу, в коридор, а не ко мне в комнату. В противном случае мне пришлось бы выламывать дверную коробку, что голыми ногами сделать практически невозможно.

Отойдя еще на полшага назад, я перенес вес на левую ногу, оценивая дистанцию до замочной скважины. Мне не нужна магия. Мне сейчас нужна голая кинетическая энергия и масса.

Я резко выдохнул, замахнулся и со всей дури, вложив в удар всю свою ярость, массу тела и ненависть к этой ситуации, саданул правой ногой точно в район врезного замка.

КТРРРАК.

Звук был громким, сухим и трескучим. Качественное, но все же обычное дерево не выдержало точечного удара. Полотно двери в районе ручки жалобно лопнуло, посыпались щепки. Металлическая планка замка, вырванная с корнями из косяка, со звоном отлетела в коридор. Дверь распахнулась настежь, ударившись о стену.

— Потом решу вопрос с компенсацией, — мрачно процедил я, перешагивая через обломки и вылетая в слабо освещенный коридор.

В секретном ситуационном центре дворцового комплекса царил прохладный полумрак, разбавляемый лишь непрерывным, ровным свечением десятков мониторов.

Граф Шувалов, министр внутренних дел Империи, сидел в глубоком кожаном кресле, чуть ссутулившись и массируя переносицу. Сегодня выпала его очередь дежурить у пультов слежения. Олимпиада коронеров вступала в свою самую неформальную, а значит, и самую непредсказуемую фазу — торжественный прием. Алкоголь, толпа, скрытые амбиции — идеальный коктейль для внештатных ситуаций.

Центральная плазма транслировала картинку из Большого Актового зала. Шувалов скользил взглядом по толпе, но его основное внимание было приковано к конкретному объекту. Виктору Громову. Император приказал наблюдать, и министр наблюдал, ведь приказы Императора не обсуждаются.

В какой-то момент камеры зафиксировали, как граф обмяк. Шувалов чуть подался вперед, положив руки на подлокотники. На мониторе номер четыре, выводящем картинку с коридора второго этажа жилого блока, появилась занятная сцена. Невзрачный коронер из Химок с видимым трудом волок на себе безвольное тело Громова.

Затем через пять минут на камере у спального сектора снова появился Громов, но в этот раз без Крылова. Пьяной походкой он пошел в обратную сторону.

Теоретически Крылов мог обойти по западной лестнице и не попасть в поле зрения, но это казалось странным.

Шувалов скептически хмыкнул и откинулся в кресле, потянувшись за чашкой остывшего кофе. Его взгляд лениво заскользил по нижнему ряду экранов, показывающих другие сектора комплекса. Камеры в холле, камеры на лестницах, камеры у технического выхода…

Рука министра с чашкой замерла на полпути к губам.

На мониторе номер девять, транслирующем картинку из перехода, ведущего в совершенно другое крыло, появилась фигура. Высокий, широкоплечий мужчина в темном повседневном пальто и джинсах шел быстрым, целеустремленным шагом. Лицо было видно четко.

Виктор Громов.

Шувалов моргнул. Он медленно поставил чашку на стол, чтобы не расплескать содержимое.

Он снял свои очки в тонкой золотой оправе. Лицо министра МВД, обычно непроницаемое, сейчас выражало абсолютное чистое непонимание. Вытащив из нагрудного кармана шелковый платок, Шувалов принялся тщательно протирать линзы, словно проблема заключалась в пылинке на стекле, исказившей законы физики.