Летний снег (СИ) - "DtPrince". Страница 12

Я смущённо почесал затылок.

— У меня… Неосознанно выходит. Как вы меня научили чувствовать и контролировать чакру, меня постоянно тянет поэкспериментировать с ней. Ничего не могу с собой поделать.

— Придётся, — отрезал Забуза. — Если не хочешь подохнуть раньше времени. Баловаться с чакрой — удел сильных.

Я стыдливо отвернулся. В его словах была правда.

— Похоже, мне нужно повысить интенсивность твоих тренировок, Хаку, — протянул учитель. В его голосе слышалась усмешка. — Раз уж у тебя остаются силы и энергия на всякую ерунду.

Я содрогнулся и с немым ужасом посмотрел на него.

— Пфф, не изображай мученика. Ты всё равно ничем полезным в свои два часа отдыха не занимаешься.

— Занимаюсь! Ещё как занимаюсь! Я отдыхаю! Вы меня даже в пути заставляете тренироваться!

Признаться честно, в этом я мог винить лишь себя. Я догадывался, что постигал чакру семимильными шагами, особенно после того как через пару недель медитаций продемонстрировал свои успехи по её ощущению и управлению учителю, в ответ на что у того задёргался глаз. Оказалось, что у меня был талант. Именно это дало Забузе идею заставить меня тренировать её контроль, когда я не был занят чем-то другим. И ходьба не считалась за занятость.

Поскольку Забуза технически всё ещё был на задании, ходили мы много. Тренировки контроля чакры же тратили в том числе и выносливость. При этом учитель не забывал и о физических тренировках. В итоге в конце каждого дня я отрубался в независимости от того, где, или на чём мы ночевали. И снились мне все те же проклятые ручные печати, болевшие пальцы и менявшая форму капля воды.

Упомянутые два часа служили моей драгоценной добавкой ко сну! Я не собирался с ними расставаться из-за такой глупости!

— В любом случае, тренировкам придётся подождать. Моим тренировкам, по крайней мере, — внезапно сказал учитель, серьёзно посмотрев на меня. — Мне пора возвращаться. В Кири, — пояснил он. — Моё «задание» подошло к концу.

Я вопросительно поднял бровь.

— Не придуривайся, Хаку, я знаю, что ты умнее своего возраста, — фыркнул он. — Ты понимаешь, что с тобой будет, если я притащу тебя с собой.

— Да, но… Что мне делать? Вы снимите и оставите мне комнату на пару недель?

— Во-первых, я не знаю, насколько задержусь. Во-вторых, я потратил слишком много усилий и своего времени, чтобы оставлять тебя без присмотра. Бьюсь об заклад, не пройдёт и недели, прежде чем ты вляпаешься в приключения.

— Вы так говорите, будто я какой-то магнит для проблем, — буркнул я.

— Мелкий пацан, один, в съемной комнате, в этой дыре, на протяжении долгого времени? Без разницы какой у тебя характер, проблемы сами тебя найдут, — голосом, не терпящим возражений, сказал он.

— И что же делать?

— У меня есть… знакомая, — слегка замешкался Забуза. Я, кажется, слегка открыл рот от удивления, потому что он сразу продолжил. — Не смотри на меня так, малец. У меня есть знакомые люди. Я тебе не отшельник какой-то.

— Ага. Да-да. Конечно. Я и не сомневался, — поспешно ответил я.

Учитель скептически посмотрел на моё, выражающее невинность, лицо.

— Но… Знакомая? — не удержался я. — В смысле, женщина?

Забуза тяжело вздохнул, раздражённо потерев лоб.

— Да. Женщина. Нет, не старушка. Да, мы действительно знакомы. Да, мы обменялись больше, чем двумя репликами. Ещё тупые вопросы будут?

Я посмотрел в его глаза и увидел молчаливое обещание физической расправы, поэтому благоразумно промолчав, отрицательно повертев головой.

— Вот и отлично. Её зовут Мадока, и она одна из самых опасных людей, кого я знаю. Она тоже будет учить тебя. Если мы договоримся.

— Она тоже шиноби? — спросил я заинтересованно. Такая рекомендация от Забузы дорогого стоила.

— Вроде того, — уклончиво ответил он, закрыв тему. Меня начинало распирать любопытство.

— И когда мы к ней пойдём? И где она, вообще?

— Прямо сейчас. В этом городе.

— Она здесь живёт? Почему не в Киригакуре?

— Она живёт там, где нужно, — туманно ответил он, прежде чем сузить глаза. — Собирайся давай, пока я за шкирку тебя за собой не потащил.

— Сэр! Есть, сэр!

Спустя пять минут мы уже спешили по узким улочкам, следуя одному учителю ведомым ориентирам. За последнее время я попривык поспевать за Забузой и его широкими шагами, но теперь он шёл ещё и быстро, и постоянный полубег никакой радости мне не приносил. Сложности создавал и густой, постоянный туман, из-за которого дальше, чем в десяти метрах, не было видно ни зги. Я не представлял, как местные вообще находят дорогу домой в таких условиях. Я бы из дома выходить опасался.

Через некоторое время мы вышли к уютного вида трёхэтажному особняку с классическими китайскими наклонными крышами и пузатыми красными бумажными фонарями.

На пороге одиноко стояла женщина в тёмно-сиреневом кимоно и с похожего цвета, но более светлой тональности, зонтиком. Её лицо, обрамлённое идеальными линиями её короткой причёски, было слегка наклонено вбок и выражало тоску, от которой щемило сердце. Она смотрела куда-то далеко, за горизонт, будто отчаянно надеясь, что из тумана выйдет тот, кого она так долго ждала…

Я слегка тряхнул головой, прогоняя наваждение. Её образ выглядел, словно картина художника, и заставлял замирать дыхание.

Учитель коротко кашлянул, привлекая внимание. Женщина повернулась к нам.

— Ах. Забуза-кун. Я скучала, — задумчиво поведала она нам тихим, мелодичным голосом.

Она не была красоткой в привычном понимании слова, но назвать её непривлекательной у меня не повернулся бы язык. Миловидные черты лица и слабая, таинственная улыбка Мона Лизы создавали ощущение хрупкости и тайны, которую хотелось раскрыть. Но больше всего выделялись её пурпурного цвета пронзительные глаза, создававшие впечатление, что она смотрела тебе прямо в душу.

— Ты знаешь, зачем я здесь, Мадока, — сказал учитель. Мне показалось, или я услышал нехарактерный легкий хрип в его голосе?

— Да. Я знаю, Забуза-кун. Сколько бы я тебя не просила слать мне весточку, если тебе нужна помощь, ты всегда заставляешь эту бедную женщину добывать информацию своими хрупкими руками, — сказала она печально, прикрыв рот рукавом кимоно и стреляя в учителя укоризненным взором.

Забуза поддержал тонкий язык разговора жестов, неуклюже пожав плечами и поковыряв мизинцем в носу.

Мадока тяжело выдохнула и покачала головой.

— И вот так всегда с тобой, чурбан бесчувственный. Ладно. Проходи, поговорим в более уединённой обстановке. И своего милашку-ученика с собой возьми. Раз уж о нём речь пойдёт.

На этих словах она повернулась и плавно зашагала внутрь здания. Нам с учителем не оставалось ничего, кроме как последовать за ней. Пару раз я кидал выразительные взгляды в сторону Забузы, но тот делал вид, что не замечает их.

Мадока провела нас через изысканную прихожую и длинный коридор, благоухающих почти неуловимым цветочным ароматом, незнакомым мне, в небольших размеров комнатку с приглушенным светом и роскошными, поразительно мягкими на ощупь диванами.

— Я знаю, что закон для тебя не писан, Забуза-кун, но ты должен был понимать, что засветился с учеником, — начала она разговор, когда мы удобно расселись. Кубикирибочо Забуза облокотил на стену рядом, и под весом громадного меча дорогого вида пол заметно продавился, наверняка оставив след. Я то и дело ловил её раздражённый взгляд, обращённый на него.

— Это моё дело. Хочу — беру учеников, не хочу — не беру, — вяло отмахнулся учитель.

Мадока переменилась в лице, пытаясь прожечь взглядом дырку в голове учителю, видимо, чтобы найти подтверждение тому, что там пусто.

— У АНБУ не может быть «своих дел»! И уж тем более они не могут брать учеников с неизвестным прошлым! Ты прекрасно знаешь, насколько разрослась паранойя в деревне. На любого жителя есть подробный профиль, в котором есть всё — от секретных техник до точного количества посещения туалета и суточного потребления калорий. Тебе нужны эти проблемы, скажи мне?