Летний снег (СИ) - "DtPrince". Страница 13

— Что, и на тебя такой есть?

— Разумеется. Целых два. Один секретный, другой — очень секретный. Оба пишутся мной. Не меняй тему. Что ты собираешься делать, Забуза-кун?

— Тц, вот же пристала. Я — один из Семи. Только я выбираю своего преемника. Не Мизукаге. Не совет джонинов. Я.

— Это лишь твоя официальная отговорка? Или ты и вправду решил?.. — лукаво спросила она.

— Ты — мастер в своём деле. Вот и скажи мне, — ровным тоном сказал Забуза.

Я не удержался и кинул быстрый взгляд на него, но его лицо не выдавало ничего.

Я подозревал, что наши отношения отличались от тех, что были между оригинальными Хаку и Забузой. Хотя бы по той простой причине, что он не называл меня своим «инструментом», за что я был премного благодарен судьбе. Но… Преемник?

— Надо же. Многие из твоей братии ждут до самого упора, когда даже просто поддерживать форму становится всё трудней и трудней. Но тебе ведь лишь недавно двадцать стукнуло. Не рановато ли?

Забуза ничего не ответил. Маленькая улыбка Мадоки постепенно разрослась до широкой, словно лисьей, усмешки.

— Я поняла, — наконец сказала она, прежде чем перевести взгляд на меня. — И я согласна. Я присоединюсь к его обучению.

— Что? — невольно вырвалось у меня. — Так просто?

— Всё это время ты следил за нашей мимикой и жестами. Ты понимал, о чём мы говорим. И ты удивился лишь раз, — перечислила она, довольно прикрыв глаза.

Она всё это время следила за моими реакциями? Чёрт, а я не спалился, случаем?

— Видишь ли, Хаку-чан, Забуза-кун до ужаса прямолинеен. У него никогда не было таланта к моему ремеслу. Как и у меня — к скрытному маханию шпалами. Но мы уважаем навыки друг друга. Поэтому я догадывалась, о чём пойдёт речь, когда узнала о тебе. И мои наблюдения лишь подтвердили догадку. Но… Для начала, контрольный вопрос, — внезапно сказала она, вновь посмотрев на меня своим острым взглядом. — Как я познакомилась с Забузой-куном?

Забуза насмешливо хмыкнул, но никак не прокомментировал вопрос.

Но откуда я мог знать такую информацию? Я не имел ни малейшего представления, как…

Как…

Сцена начала рождаться у меня в голове. Два персонажа. Нелюдимый, страшный на вид, тяжело идущий на контакт Забуза. Утончённая, легко читающая людей, разговорчивая Мадока.

— Вы навязали ему свою помощь в трудную для него минуту, — наконец сделал предположение я. — После академии. Но, скорее всего, до АНБУ. Может, помогли со вступлением?

Вместо ответа Мадока выразительно посмотрела на Забузу, словно спрашивая, мол, видишь, о чём я говорила? Тот в ответ закатил глаза, но устало кивнул.

— Значит, решено. Я буду его вторым учителем, — подвела она итог, довольно улыбнувшись.

— Проследи, чтобы он не забрасывал свой режим. А то он ещё тот лентяй. И да, Хаку. Ты можешь гордиться. Мадока до этого момента никогда не брала учеников. Это её первый раз, потому будь с ней нежнее, — добавил учитель, посмеиваясь.

Мадока бросила на него не читаемый взгляд, но ничего не сказала.

Внезапно, когда я моргнул, мы остались одни. Я заозирался в поисках учителя, но его нигде не было. Как он?..

— Даже не попрощавшись. И вот так всегда, — тяжело вздохнула Мадока, печально прикрыв рот рукавом. — Впрочем, он довольно сильно изменился с нашей последней встречи. Стал теплее. Он никогда не шутил раньше при мне, представляешь, Хаку-чан?

Посмотрев ей в глаза, мне показалось, что я увидел боль, которую не должен был заметить, и тут же смущённо отвернулся.

— Твой учитель очень одинокий человек. Я рада, что он нашёл тебя, — наконец сказала она негромко после короткого, неловкого молчания. — Но хватит об этом. Пойдём, я покажу тебе твою комнату.

Так и началось моё обучение у моего второго учителя.

Сложно сказать, чего именно я ожидал от уроков Мадоки. В моём уме складывался мутный образ подготовок супер-шпиона, малолетнего мастера над шептунами, только ниндзя.

Естественно, эти мысли не имели ничего общего с реальностью. Моими первыми уроками у неё стали письмо, история и каллиграфия.

— Не дуйся, Хаку-чан, — говорила мне Мадока, посмеиваясь в рукав кимоно. — Забуза-кун ведь тоже ещё не учил тебя чему-то серьёзному, разве нет? Физические упражнения, контроль чакры — это база, фундамент, на котором он будет строить твои будущие навыки. Каллиграфия и история — моя база. Понимаешь?

Я понимал и полностью соглашался с её объяснениями, но, к моему глубочайшему сожалению, моё понимание не делало эти уроки более интересными.

По крайней мере, у меня была фора. Язык оказался мне знаком.

Наконец-то, спустя несколько месяцев после попадания в этот мир, я заметил, что говорю на местной вариации японского.

Для оригинального Хаку язык был, очевидно, родным, и поэтому я ни разу не заметил неправильности, когда говорил. Даже когда я наконец понял, что говорю на нём.

При этом знание письменности меня подводило. Хаку, судя по всему, читать и писать не учили, а моё знакомство с этим было лишь поверхностным. То, что язык был теперь мне родным, помогало до тех пор, пока мы не переходили на каллиграфию.

Терпение. Внимание. Аккуратность. Самые важные качества для этого искусства.

Довольно быстро я осознал, что мне не хватало всех трёх.

Я занимался каллиграфией несколько часов, каждый божий день. Тысячи повторений движений, тяжёлая, монотонная рутина. Мои пальцы, всё ещё привыкавшие к складыванию печатей, чувствовали приближающийся конец, ежеминутно сигналя противной, ноющей болью. К моему бестиарию кошмаров добавились три закадычных друга — Томэ, Ханэ и Харай*.

История, к счастью, оказалась не такой утомительной. Период войны кланов и мировые войны шиноби размешивались историями о крахе династий и интригах двора Даймё разных стран, превращая каждый урок в захватывающую историю с драмой, боями и неожиданной развязкой. В Мадоке явно пропадал писатель.

Я ожидал, что она, сконцентрировавшись на этих занятиях, лишь проследит, чтобы я не отлынивал от комплекса упражнений учителя, но… Я ошибался. Оказалось, что сама Мадока находится в отличной форме и не брезгует физическими тренировками. И очень даже рада со всей строгостью заменить Забузу на посту моего персонального надзирателя.

Благодаря этому свободного времени у меня не прибавилось. Даже тот странный факт, что вне комнаты меня всегда сопровождала Мадока, я заметил лишь дней через десять. Но я так ни разу и не увидел в особняке никого, кроме нас.

В таком ключе прошло около трёх недель.

* Томэ, Ханэ, Харай — основополагающие движения кисти в японской каллиграфии.

Глава 4

— Вставай, руки в ноги и бегом. Быстро!

Я сонно разлепил глаза и уставился на странно знакомую пацанку лет двадцати в потёртого вида джинсовых куртке и штанах с множеством карманов.

— Т-ты кто такая, сестрёнка? Что ты здесь делаешь?

Девушка поправила кепку небрежным движением набок и усмехнулась.

— Мадока я, малец. Собирайся, тикать нам надо.

Запоздало я опознал схожие черты лица и знакомый голос. Но во всём остальном…

Передо мной стояла совсем другой человек.

— Но… Как я могу быть уверен, что…

Вдруг её язык жестов изменился. Она поменяла позу на более изящную, сменила выражение лица. Когда она заговорила, её голос вернулся на знакомую мне тональность.

— Последнюю неделю я отчаянно пыталась привить тебе привычку выверять наклон в сорок пять градусов, но даже после тринадцати тысяч повторений ты перегибаешь то в одну сторону, то в другую на два. И это уже не говоря о том, что…

— Хватит! Хватит, Мадока-сан! У меня ментальная травма! — взмолился как можно жалобней я, содрогнувшись всем телом.

— То-то же, — довольно ответила Мадока, снова сменив образ, и уперла руки в бока. — Вообще ты правильно сделал, что не поверил. Но у нас нет времени на болтовню и разбор полётов. Двигай давай!