Лихоманка, 12 - Потапчук Людмила. Страница 5
Не, ну нормально? Это жизнь! Либо ты работаешь хорошо, либо идёшь на фиг! Вне зависимости от того, дедуся ты или бабуся.
Трогательный!
Ник сказал сестре – это просто, сейчас ты всё поймёшь. Объяснил. Не поняла вообще. Ник выждал и покаялся. Ни черта. Разговаривать, конечно, начала. Ну как разговаривать. Шипеть и порыкивать.
Когда Ник уже стал репетиторствовать, его поддерживали и за него радовались и отец, и Мария-сахарочек-Андреевна, и даже Мушка («А Никита теперь учитель? Как большой? Прико-о-ольно!»). Но не Крис.
Она ничего не говорила, но всё было понятно.
Оба знали, что в математике Крис круче.
Нет, у Ника с математикой всё было более чем хорошо. Но у неё… Судя по подслушанному как-то Ником разговору Кучкобрынзы с завучем Венерой Ибрагимовной, у неё было «на грани гениальности».
Махнула левым рукавом – сделала всех на олимпиаде и даже не вспотела.
Но ведь Крис сама не хотела возиться – как она выражалась – с малолетками! И одноклассникам ничего не объясняла – ну конечно, она выше этого. И отец – Ник знал – предлагал ей тоже подкинуть учеников. Куда там – нашей Крис нужно заниматься, наша Крис далеко пойдёт!
Вот и пусть идёт куда подальше, сказал себе Ник, когда она – сестра, называется, – в очередной раз фыркнула в ответ на его «Доброе утро, чего такая кислая?». Ну и пожалуйста. Хочет до старости клянчить деньги у папочки, строить из себя гения – на здоровье.
Хуже было другое. Крис как примерила маску несчастной сиротки, оставшейся без матери, так в ней и ходила. Типа ей весь мир должен и проценты капают. А если Ник пытается быть счастливым, значит, он по маме не тоскует. Бесчувственный такой. Даже злую мачеху не ненавидит.
А ведь после смерти мамы маленькая Крис вполне позволяла себе радоваться жизни. Зато теперь – скажите пожалуйста.
Когда Ник дал этому клоуну Максу понять, что не стоит ржать над Крис перед всем классом, сестрица даже спасибо сказать не соизволила. Мол, ей пофиг и Максовы подколы, и защита Ника, и сам Ник.
Ну и на здоровье.
Ник-маленький, лёжа в постели, таращится в чёрный потолок. Ник не плачет, потому что мальчики не плачут, это стыдно. Ник выжидает, пока затихнет дом, и шепчет – раз, другой, десятый:
– Мама. Приходи.
Ник-большой ложится в постель с ощущением взрослой рабочей усталости. Форточка открыта, в комнате свежо и приятно.
– Спокойной ночи, – сам себе говорит Ник.
Выдержки из прессы города Куличики
«Мы продолжаем серию публикаций о загадочных событиях в нашем городе. На этот раз чудо случилось в северной части Куличиков, в микрорайоне Новая Слободка. Возле дома 26 по улице Верёвочке прохожими был найден молодой мужчина без признаков жизни. Обнаружившие его супруги Добросельские сообщили полиции по телефону, что видели возле тела неопрятного вида женщину средних лет, которая сидела рядом с ним на корточках и прикасалась руками к его лицу. Завидев прохожих, женщина тут же вскочила и исчезла в неизвестном направлении.
Полицейские, прибывшие по вызову, нашли супругов Добросельских в крайне возбуждённом состоянии. Перебивая друг друга, они утверждали, что мёртвый мужчина на какое-то время превратился в игрушечного мехового медвежонка, а затем снова стал самим собой.
После осмотра тела выяснилось, что у тела прощупывается пульс.
К моменту приезда скорой помощи мужчина уже подавал вполне отчётливые признаки жизни. А именно – громко кричал, нецензурно выражался и пытался нанести телесные повреждения как супругам Добросельским, так и представителям правопорядка.
Получив дозу успокоительного препарата, мужчина, оказавшийся жителем Куличиков Николаем Толстопальцевым, довольно быстро пришёл в норму и позволил медикам себя осмотреть; те сочли его абсолютно здоровым. Ни о какой женщине, прикасавшейся к его лицу, он не помнил. Помнил только, как шёл по улице Верёвочке и у него прихватило сердце.
Ранее мы уже писали о похожих случаях».
«В Куличикинскую районную больницу им. проф. Милованушкина поступила девушка 19 лет с многочисленными травмами; причина – нападение хулиганов. Уже через несколько часов сотрудники больницы сообщили по телефону родителям пострадавшей, что та скончалась.
А спустя полтора часа родителям снова позвонили из больницы. Оказалось, что их дочь, чья смерть уже была официально зафиксирована, внезапно вернулась к жизни.
Как такое могло произойти? С чем мы имеем дело – с чудодейственным воскрешением или с медицинской халатностью? Увы, наиболее правдоподобной выглядит вторая версия. Разъярённые родители пострадавшей уже подали на больницу в суд. Их дочь (её имя мы не публикуем по этическим соображениям) в настоящее время находится в удовлетворительном состоянии и довольно быстро идёт на поправку.
Санитарка, обнаружившая пострадавшую живой, общаться с журналистами не пожелала; главврач районной больницы г-жа Черноокова отказалась комментировать ситуацию».
Та песочница. Кристина
Это был день наперекосяк. День набекрень.
Начался он со щедрого сентябрьского дождя наперевес и сломанного зонта. Очень хотелось проспать полдня, вырубив будильник и забив на школу, – чего Крис, конечно же, никто не позволил бы. Очень хотелось укрыть под зонтом голову, рюкзак и хотя бы верхнюю часть себя по дороге в школу. И до последнего это казалось возможным.
Нет, Крис, конечно, знала, что Мушка накануне играла с её зонтом в кораблик. Сажала в него ядовито-синего зубастого Хагги Вагги, его подружку – истошно-розовую Киси Миси, куколку Лол с косами ниже колен, а также идиотского, какающего кашкой пупса Виталика. Зонт попадал в бурю, его болтало по бушующему морю, а Мушка спасала пассажиров. Крис, естественно, это бесило – и что Мушка трогает её вещи, и что перегородила здоровенным зонтом комнату, и что орёт дурниной: «Держись, Хугги Вугги, я не дам тебе погибнуть!» Это было ужасно – но всё же куда лучше, чем если бы Мушка требовала внимания Крис, которой в тот вечер было ну совсем не до неё.
О том, что Мушка упала на «корублик» коленками, Крис тоже знала. А вот что зонт в итоге оказался зверски перекорёжен, узнала только утром перед выходом в школу.
Зонт нашёлся за вешалкой. Выглядел он так, будто на нём сплясало стадо мамонтов, и упорно отказывался раскрываться.
Ник, конечно, выдал одну из своих фирменных многомудрых сентенций: «Если девочка четырёх лет от роду с чем-то играет, она может это непоправимо сломать». Мария Андреевна, прелесть такая, сокрушалась громче всех – правда, у неё получалось, что зонт уничтожила неуправляемая стихия, а вовсе не конкретная Мушка. Она совала Крис в руки то голубенький дождевик, то свой собственный зонтик – вопиюще дамский, с кнопочкой и похожий на украшенную пластмассовыми цветами свежую могилку. Взамен классической чёрной трости, ага. А уж идти в школу завёрнутой в целлофан, как курица из супермаркета… Спасибо, ходите сами.
Крис отбивалась от добренькой Марии Андреевны как вепрь. Крис отказалась идти под одним зонтом с кривящимся Ником и чуть ли не вытолкала его за дверь. Крис была почти счастлива, что Мушку уже отвели в детсад, а отец давно уехал в свой дурацкий колледж к своим дурацким студентам и не участвует в представлении «как не дать большой девочке размокнуть от дождичка». Крис прорычала Марии Андреевне что-то ужасающе вежливое и вышла из дома, надвинув на брови капюшон куртки. И тут же промокла до костей. А потом, прошагав через весь двор, похлопала по курточному карману: телефон на месте, да? Карман был тощим и пустым.